Они отдали всю энергию, вложили немалые средства, использовали нужные связи, им принесли в квартиру апробированную икону, группа хулиганов-старшеклассников по их заказу приступила к еженощному террору, в разные инстанции полетели эмоциональные письма, и -- надо же! -- терпение и воля победили. То ли в писульках тех содержались верные догадки, то ли новый Генеральный установил правильный курс, или еще что стряслось в сфере неподвижных светил, но переборки были сняты, лестница переложена, ставни обшиты кровельным железом. Вновь заявился псевдокапитан, пожил у них некоторое время, помог довести интерьер до кондиции -- и сгинул. Поспешно и молча выбежал вон; они не знали, чему приписать эту перемену.

Вскоре и Юра на побывку к ним выбрался, он огорчил известием о невесте и квартире где-то у черта на куличках, в Тиксоне или Урильске. Она проводила его и, вернувшись домой, слегла.

– - Ничего страшного, нельзя так экономить, пора вам и себя побаловать, нужно вводить в рацион микроэлементы, побольше витаминов, дорогая моя, мне и самой тяжело, столько вызовов, столько лестниц, улицы грязные, за порядком никто теперь не следит, на витаминах одних и держусь, ноги гудят и нервы не всегда в порядке; стопочка-другая, знаете, вечерком, острого не надо и жирного тоже, у мужиков другие проблемы, какие у них проблемы, у пустозвонов, а нам с вами нервы беречь -- самое-пресамое… У вас тут мило. Это хорошее средство, немецкое, никаких противопоказаний, сколько комнат, совершенно европейский дом. А дерево! Это же чудесно, это экология, благотворный микроклимат, ощущение изысканности, вот только света можно бы прибавить, зовите меня просто Симой, непременно пожалую, очаровательные мои, как странно было не знать вас столько лет.

Вечные рыбки таращились на белый халат, шелестели от резких жестов лимонные заросли, и сладко было думать, что теперь дом полностью наш. Он -- их покоренная вершина, нигде не найти им лучшего.

Ни разу никто из них, ни первая, ни вторая, не покидали с той поры завоеванный дом.