Послышался глухой, сдавленный рык. (Видать, неплохо ему досталось!) Тем не менее он продолжал сопротивляться. Обеими ногами оплел мои голени и резко повернулся на бок. Потеряв равновесие, я с размаху треснулся черепом о торчащую вверх ножку стола и на секунду потерял сознание, а когда очнулся – увидел темную, плотную фигуру, распластавшуюся в каратистском прыжке. Вышибив ногами оконную раму вместе со стеклами, фигура вылетела во двор, и сразу вслед за тем оттуда донеслись по очереди: сочный шлепок, громкое бульканье, звук падения тяжелого тела и раздраженный возглас Шульгина:

– У, блин! Вот ведь невезуха!!!

– Алексе-ей, – слабым голосом позвал я.

– Да, товарищ майор!

– Проверь пробки. Похоже, он их вывернул.

– Есть!

По прошествии нескольких секунд свет зажегся вновь, и я увидел Максима Казанцева. Старший лейтенант лежал на спине с зажмуренными глазами, посиневшим лицом и судорожно хватал ртом воздух, как вытащенная из воды рыба. «Сильный прямой удар пальцами в гортань. Вызывает шок и удушье», – с ходу определил я, превозмогая слабость, поднялся с пола и начал делать Максиму искусственное дыхание. В комнате, с горестным видом, появился лейтенант Шульгин.

– Наповал, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес я.

Леша удрученно кивнул.

– А почему булькало?

– В шею попал, – еле слышно пояснил лейтенант. – Я не хотел, товарищ майор! Но слишком уж быстро все произошло!

– Ладно, сделанного не воротишь, – болезненно поморщился я. – Давай смени меня, продолжи откачивать Макса, а я свяжусь с шефом.

– Слушаюсь!

– И перестань тянуться «во фрунт». Ты не в училище. – «Есть!.. Слушаюсь!.. Так точно!..» Лучше ляпсусов не допускай, – сварливо добавил я, потерев ладонью ноющий живот, вышел из комнаты, миновал прихожую, начал спускаться с обледенелого крыльца, споткнулся и упал лицом в небольшой сугробчик. Однако высказать свои эмоции не успел. По ту сторону декоративного заборчика грянул мощный взрыв. В снег, рядом с моим ухом, шипя, воткнулся раскаленный кусок металла. Я осторожно поднял голову. Служебная «Волга» превратилась в объятую пламенем груду железа. Вместе с ней погибло все наше снаряжение – рация, спутниковый телефон, аптечка и, главное, видеокамера, на которую Шульгин снимал происходящее в стриптиз-баре.