Пройдя на цыпочках завешенную звериными шкурами прихожую, мы очутились в просторной прямоугольной комнате. На окнах висели толстые бархатные шторы, на стенах хрустальные бра в форме цветов лотоса. Уютно потрескивал огонь в огромном камине, а все остальное носило следы долгой остервенелой схватки. Значительная часть мебели была переломана, стулья опрокинуты, телевизор разбит, стол перевернут, паркет забрызган кровью. В дальнем правом углу привалилось спиной к стене обнаженное по пояс, густо заросшее волосами мужское тело с кавказскими чертами разбитого лица.

«Не иначе сутенер Ираклий, – мелькнуло у меня в мозгу. – Выходит, не соврал я Инге. А жаль! Полковник будет ну о-о-очень недоволен!!!»

Голова покойного безвольно свесилась на плечо, в широко раскрытых, застывших глазах отражался электрический свет, а в мохнатой груди, под левым соском, торчала рукоять десантного ножа. Судя по некоторым признакам, смерть наступила недавно, минут за десять до нашего появления. Стало быть, вторая цепочка следов и вторая машина принадлежат убийце, а сам он до сих пор где-то поблизости. Возможно, в доме!

– Постараемся взять живым, – шепнул я на ухо Казанцеву. – Если он безоружен – огонь не открывать, ни при каких обстоятельствах! Если вооружен – стрелять по конечностям. Понятно?

Максим утвердительно кивнул, и тут внезапно в комнате погас свет, а от двери к нам молча метнулось нечто широкое. Я ощутил жесткий удар ногой в живот и услышал надсадный хрип старлея. Превозмогая дикую боль, спазмом скрутившую внутренности, я отбил нацеленный в лицо кулак, вцепился агрессору в плечи и двинул ему коленом в пах. Яростно взревев, он легко отбросил мои руки и коротко врезал мне локтем в челюсть. Перед глазами рассыпался разноцветный фейерверк, колени предательски подогнулись, голова помутилась. Но отключаться я не пожелал. Захватил борцовским «замком» шею незнакомца, посредством скручивания повалил его на пол и из последних сил пнул носком ботинка. Удар пришелся во что-то мягкое.