– Ты что, совсем уже чокнулся? – в свою очередь заорал на него Леха. – Он же от тебя не отстанет! Тебя ж отсюда в дурдом отвезут!

– И запросто… – всхлипнув, согласился Петро.

– Ну так отдай ты ему!..

Петро закряхтел, щетинистое лицо его страдальчески перекривилось.

– Жалко… Что ж я, зазря столько мук принял?..

Леха онемел.

– А я? – страшным шепотом начал он, надвигаясь на попятившегося Петра. – Я их за что принимаю, гад ты ползучий?!

– Ты чего? Ты чего? – отступая, вскрикивал Петро. – Я тебя что, силком сюда тащил?

– Показывай! – неистово выговорил Леха.

– Чего показывай? Чего показывай?

– Ногу показывай!..

То и дело оглядываясь, Петро протопал к разгромленной двуспальной кровати в углу и, заворотив перину у стены, извлек из-под нее матовую полутораметровую трубу с вихляющимся полированным набалдашником.

– Только, слышь, в руки не дам, – предупредил он, глядя исподлобья. – Смотреть – смотри, а руками не лапай!

– Ну и на кой она тебе?

– Да ты что! – Петро даже обиделся. – Она ж раздвижная! Гля!

С изрядной ловкостью он насадил набалдашник поплотнее и, провернув его в три щелчка, раздвинул трубу вдвое. Потом – вчетверо. Теперь посадочная нога перегораживала всю хату – от кровати до печки.

– На двенадцать метров вытягивается! – взахлеб объяснял Петро. – И главное – легкая, зараза! И не гнется! Приклепать черпак полтора на полтора – это ж сколько мотыля намыть можно! Семьдесят пять копеек коробо́к!..

Леха оглянулся. В окне суетился и мельтешил инопланетянин: подскакивал, вытягивал шеёнку, елозил по стеклу лягушачьими лапками.

– Какой мотыль? – закричал Леха. – Какой тебе мотыль? Да он тебя за неделю в гроб вколотит!

Увидев инопланетянина, Петро подхватился и, вжав в голову плечи, принялся торопливо приводить ногу в исходное состояние.

– Слушай, – сказал Леха. – А если так: ты ему отдаешь эту хреновину… Да нет, ты погоди, ты дослушай!.. А я тебе на заводе склепаю такую же! Из дюраля! Ну?