– Не отдашь?

– Запалит ведь! – ахнул Петро. – Как пить дать запалит!

Он метнулся в угол, где стояла чудовищная рукоять черпака. Схватил, кинулся к двери, но на пути у него встал Леха.

– Ты чего? Сам же говорил: видимость!..

– А вдруг нет? – рявкнул Петро. – Дрова-то – настоящие!

Тут со двора послышался треск пламени, быстро перешедший в рев. В хате затанцевали алые отсветы.

– Запалил… – с грохотом роняя рукоятку, выдохнул Петро. – Неужто взаправду, а? У меня ж там аппарат в сарае! И снасти, и все…

Леха припал к стеклу.

– Черт его знает… – с сомнением молвил он. – Больно дружно взялось… Бензином вроде не поливал…

Часто дыша, Петро опустился на табуретку.

В пылающем сарае что-то оглушительно ахнуло. Крыша вспучилась. Лазоревый столб жара, насыщенный золотыми искрами, выбросило чуть ли не до луны.

– Фляга… – горестно тряся щетинами, пробормотал Петро. – Может, вправду отдать?..

Леха вздрогнул и медленно повернулся к нему.

– Что?.. – еще не смея верить, спросил он. – Так это все-таки ты?..

Петро подскочил на табуретке.

– А пускай курятник не растопыривает! – злобно закричал он. – Иду – стоит! Прямо на краю поля стоит! Дверца открыта – и никого! А у меня сумка с инструментом! Так что ж я, дурее паровоза?! Подпер сбоку чуркой, чтоб не падала, ну и…

– Погоди! – ошеломленно перебил Леха. – А как же ты… В газете же пишут: к ним подойти невозможно, к тарелкам этим! Страх на людей нападает!..

– А думаешь – нет? – наливаясь кровью, заорал Петро. – Да я чуть не помер, пока отвинчивал!..

– Отда-ай мою поса-адочную но-огу-у!.. – с тупым упорством завывал инопанетянин.

– Отдаст! – торопливо крикнул Леха. – Ты погоди, ты не делай пока ничего… Отдаст он!

– А чего это ты чужим добром швыряешься? – ощетинившись, спросил Петро.