– Так, может, милицию вызвать?

– Милицию?! – Вскинувшись, Петро выкатил на Леху налитые кровью глаза. – А аппарат? А снасти куда? Что ж мне теперь, все хозяйство вывозить?.. Милицию…

Алексей хмыкнул и задумался.

– Урван убег… – с горечью проговорил Петро, раскачиваясь в тоске на табуретке. – Цепь порвал – и убег… Все бросили, один сижу…

– Ты погоди… – с сочувствием глядя на него, сказал Леха. – Ты не отчаивайся… Что-нибудь придумаем… Разумное же существо – должен понять…

– Не отдашь? – спросило снаружи разумное существо.

– Давай-ка еще примем, – покряхтев, сказал Петро. – Бог его знает, что он там надумал…

Приняли. Прислушались. Хата стояла прочно, снаружи – ни звука.

– Может, отвязался? – с надеждой шепнул Леха.

Петро решительно помотал небритыми щеками.

Некое едва уловимое журчание коснулось Лехиного слуха. Ручей – в начале марта? Ночью?.. Леха заморгал, и тут журчание резко усилило громкость – всклокотало, зашипело… Ошибки быть не могло: за домом, по дну глубокого оврага, подхватывая мусор и ворочая камни, с грохотом неслась неизвестно откуда взявшаяся вода. Вот она взбурлила с натугой, явно одолевая какую-то преграду, и через минуту снесла ее с треском и звоном лопающейся проволоки.

– Мосток сорвало… – напряженно вслушиваясь, сказал Петро.

Светлый от луны двор внезапно зашевелился: поплыли щепки, досточки. Вода прибывала стремительно. От калитки к подоконнику прыгнула лунная дорожка. Затем уровень взлетел сразу метра на полтора и окно на две трети оказалось под водой. Дом покряхтывал, порывался всплыть.

– Сейчас стекла выдавит, – привизгивая от страха, проговорил Алексей.

– Хрен там выдавит, – угрюмо отозвался Петро. – Было б чем выдавливать!.. Он меня уж и под землю вот так проваливал…

В пронизанной серебром воде плыла всякая дрянь: обломок жерди с обрывками полиэтилена, брезентовый рюкзачок, из которого выпорхнули вдруг одна за другой две красноперки…