– Да это ж мой рюкзак, – пораженно вымолвил Леха. – Да что ж он, гад, делает!..

Голос его пресекся: в окне, вытолкав рюкзачок за границу обзора, заколыхался сорванный потоком горбыльно-веревочный мосток и запутавшийся в нем бледный распухший утопленник, очень похожий на Петра.

– Тьфу, погань! – Настоящий Петро не выдержал и, отвернувшись, стал смотреть в печку.

– Окно бы завесить… – борясь с тошнотой, сказал Леха и, не получив ответа, встал. Подобрался к висящему на одном гвозде одеялу, протянул уже руку, но тут горбыльно-веревочную путаницу мотнуло течением и Леха оказался с покойником лицом к лицу. Внезапно утопленник открыл страшные глаза и, криво разинув рот, изо всех сил ударил пухлым кулаком в стекло.

Леха так и не понял, кто же все-таки издал этот дикий вопль: утопленник за окном или он сам. Беспорядочно отмахиваясь, пролетел спиной вперед через всю хату и влепился в стену рядом с печкой.

…Сквозь целые и невредимые стекла светила луна. Потопа – как не было. Бессмысленно уставясь на оплывающую свечу, горбился на табуретке небритый Петро. Нетвердым шагом Леха приблизился к столу и, чудом ничего не опрокинув, плеснул себе в стакан первача.

– А не знаешь, кто у него мог эту ногу свинтить? – спросил он, обретя голос.

Петро долго молчал.

– Да любой мог! – буркнул он наконец. – Тут за оврагом народ такой: чуть зевнешь… Вилы вон прямо со двора сперли – и Урван не учуял…

– Ну ни стыда ни совести у людей! – взорвался Леха. – Ведь главное: свинтил – и спит себе спокойно! А тут за него…

Он замолчал и с опаской выглянул в окно. Зеленоватый маленький инопланетянин понуро стоял у раздетой на зиму теплицы. Видимо, обдумывал следующий ход.

– Чего он там? – хмуро спросил Петро.

– Стоит, – сообщил Леха. – Теперь к поленнице пошел… В дровах копается… Не понял! Сарай, что ли, хочет поджечь?..

– Да иди ты! – испуганно сказал Петро и вмиг очутился рядом.

Инопланетянин с небольшой охапкой тонких чурочек шел на голенастых ножках к сараю. Свалил дрова под дверь и обернулся, просияв капельками глаз.