Местные ткачихи и швеи совсем не могли сравниться с Нехтнефрет. Когда я положил рядом с купленными в подземном царстве (а как, позвольте, мне еще называть базар, находящийся под землей?) вещами мою кеметскую юбку с золотистыми отделками, последняя выглядела жалкой тряпицей. Правда Ивану что-то не очень нравилась моя манера выбора вещей. Достаточно было посмотреть на его лицо, когда он протягивал торговке маленький квадратик, как он сказал, с деньгами. И куда только помещались там сорок тысяч денег? Это ж целый мешок! Столь кислой мины я у российского товарища никогда ранее не видел.

Не пойму, чего ему не понравилась торговка: вежливая девушка. У нее в лавке хотя бы одежда разнообразная, что не скажешь про Sela, New Yorker и Terranova с кучей одинакового мятого барахла: там и штаны сваливаются с того места, где сидеть должны, и на нижнем белье нарисованы смешные для моих друзей картинки. Нет, спасибо, мне не нужна одежда, над которой будут хихикать даже близкие мне люди. Иван должен понимать, что владыка Обеих Земель никогда не носил то же самое, что и феллахи, и его одежды были единственными в своем роде. Я должен выделяться!

— Неб, твои дизайнерские шмотки… — было начал Иван, но невеста перебила его и поспешила заметить, что я выгляжу 'просто обалденно' в стильных кожаных брюках и приталенной рубашке.

По-видимому, я купил что-то не очень дешевое. Ну и ладно. Я ж не феллах какой.

Но моя беззаботная жизнь и привыкание к Москве очень быстро закончились. Скажу прямо, не успев и начаться. У Ивана вдруг заверещала магическая коробочка, и оттуда раздался глас Бога:

— Дураков, ты еще не нашел мою дочь? Где Юля?!

Кажется, знаю, о ком речь. О той девушке, что вернула мне магию. Последний раз я ее видел в храме Таурет, когда она приказала перенести в любой доступный мир Ваню и Маш-шу. И если она не вернулась в Москву, значит…она осталась в Кемете. Чем я и поспешил поделиться с Иваном.

— Час от часу не легче, — закрыв глаза, прошептал он.