Столько слуг и гонцов, снующих по лестницам и коридорам по каким-то сверхсрочным делам, в Лоуленде нельзя было встретить и за весь год. А что говорить о придворных, которые, все разом вдруг пожелав разрешить какие-то свои важные и сверхсрочные проблемы, ринулись на прием к Лимберу и членам королевской семьи, прекрасно понимая, что в процессе семейных праздников никто и не подумает заняться их делами? Кроме того, в фамильный замок, наконец, начали собираться все братья и кузены, пропадавшие в течение года, джокеры знает где. Они тоже горели страстным желанием засвидетельствовать сестре свою любовь и привязанность. Вдобавок, малышка Бэль, совсем ошалев от шума и суеты, таскалась за кузиной хвостиком и окончательно замучила ее своими бесконечными "почему" и "как". Богине уже начало казаться, что в Лоуленде осталось лишь одно существо, не жаждущее с ней общения — герцог Лиенский. И за это принцесса была ему бесконечно благодарна.

Итак, отделавшись ото всех проблем хотя бы на время, богиня расположилась в нише, задрапированной темно-синим бархатом с искрой, на мягком диванчике, где наслаждалась обществом "скромного" блюдечка с любимым лакомством. Она помахивала туфелькой в такт чуть фривольной песенке "Путешествующая жрица" и, не торопясь, облизывала пальчики, испачканные в креме. Прищурив глаза как большая кошка, женщина следила за легкими бликами света, отбрасываемыми магическими фонариками с цветными стеклышками и ароматическими свечами, рассыпавшими абсолютно безопасные, зато очень красивые искры.

— Дивная леди, ваша красота даже в полумраке сияет ярче тысячи небесных светил, — раздался над головой у принцессы приятный низкий баритон. — Могу ли я надеяться погреться в ее свете хоть несколько секунд?

"Это еще что?" — недовольно подумала богиня и взглянула на нахала, осмелившегося нарушить ее одиночество.

У ниши стоял здоровенный, с Кэлера, и его же отнюдь нехилой комплекции, шатен в укороченной котте роскошного цвета индиго, ультрамариновом сюрко и самодовольно, если не сказать нагло, улыбался. Вот только аура наглеца выглядела донельзя странно. Ее излучение никак не соответствовало внешнему виду тонкой структуры типичного живого существа, а плетение слабо напоминало свойственное людям. Плюс ко всему в мускулистых руках незнакомца небрежно лежала бутылка вендзерского — вина особенно уважаемого принцессой.