Она запнулась и минуту спустя сказала:

— Мне кажется, нам пора вернуться в холл. Ведь ресторан уже совсем опустел, и метрдотель бродит вокруг нас с отчаянием на лице.

— Не думаете ли вы, — молвил он, набрасывая на плечи Клары Керби-Шоу горностаевую пелерину, — не думаете ли вы, что… уже сегодня ночью!

— О нет! — возразила она. — Вы ведь только сейчас приехали.

— А вы?

— Я здесь всего два дня.

Прежде чем проститься, они условились совершить утром прогулку в горы.

Косые лучи утреннего солнца заливали веранду ярким, теплым светом. Жан Монье, только что принявший ледяной душ, поймал себя на мысли: «Как хорошо жить!» — но тут же вспомнил, что впереди у него всего лишь несколько долларов и несколько дней. Вздохнув, он прошептал: «Десять часов… Клара, наверно, уже ждет меня».

Он быстро оделся: белоснежный полотняный костюм создавал ощущение легкости. После теннисного корта он встретился с Кларой Керби-Шоу. Тоже вся в белом, она прогуливалась по аллее в обществе обеих австрийских девушек. Увидев француза, они убежали.

— Что это они? Боятся меня?

— Смущаются… Они поведали мне свою историю.

— Интересную?.. Вы мне ее расскажете, да?.. Вам удалось хоть немного поспать?

— Я отлично выспалась. Мне думается, этот страшноватый Берстекер ко всему, что мы пьем, примешивает хлоралгидрат.

— Вряд ли, — возразил Жан. — Я спал как сурок, но сон не был тяжелым, сегодня с утра у меня голова очень ясная…

Помолчав, он прибавил:

— И я очень счастлив.

Она посмотрела на него с улыбкой и ничего не ответила.

— Пойдемте этой тропинкой, — предложил он, — и вы мне расскажете историю австрийских девушек… Вы будете здесь моей Шехерезадой…

— Только наших ночей будет не тысяча и одна…

— Увы! Наших ночей…

Она перебила его.

— Эти девочки — близнецы.