– Вы сами вложили в мои слова вульгарный подтекст. Целителей известного рода найти совершенно нетрудно. Особенно при вашей-то красоте. Я же предложил вам лишь свою дружбу и помощь. Не скрою, я восхищаюсь вами: вы, на мой взгляд, женщина, каких мало. Но поймите, роль пошлого искусителя не для меня. В эти игры я давным-давно не играю.

Краска гнева на щечках де Кресси сменилась румянцем стыда. Она прижала ладони к лицу, но взгляд не опустила. Ей хотелось получше рассмотреть этого странного человека. Нет, на закоренелого женоненавистника он вовсе не походил, однако следовало признать, что даже самые записные сплетницы света ничего не могли сказать о его связях. Похоже, ни женщины, ни мужчины и впрямь не пробуждали в нем плотского интереса. Внезапно ей вспомнилось, как поначалу на новичка накидывались светские львицы. Накидывались и отступали, накидывались и отступали… поджимая хвосты. Женщина улыбнулась.

– Похоже, я вас действительно неправильно поняла.

Граф лишь пожал плечами.

– Если вы и заблуждались на мой счет, то в лестном для меня направлении. – Он бросил взгляд на тарелку. – Но вы ничего не едите! Разве мой выбор настолько плох?

Де Кресси торопливо схватилась за вилку.

– Я не хотела обидеть вас, граф, – сказала она, подступаясь к паштету.

– Это не в ваших силах, мадам, – автоматически произнес Сен-Жермен.

Скрытая горечь проглядывала в этом галантном ответе. Граф расправил кружевное жабо, белой пеной спускавшееся на серебро отворотов камзола. Бриллиантовые булавки вспыхнули. Над ними, словно маленькое сердечко, загорелся рубин. Де Кресси покосилась на все это великолепие и подумала, что при такой роскоши туфли графа могли быть и поскромней, ведь и на их пряжках посверкивали драгоценные камни. Потом она изгнала дурацкие мысли из головы и переключила внимание на яйца по-флорентийски.

Сен-Жермен наблюдал, как она ест, как прихлебывает вино из бокала, поставленного перед ней расторопным лакеем.