Уолт сел, положил руки на стол, ладонями вниз, и слегка отодвинулся, чтобы оставить место для фотоаппарата и футляра с фотопринадлежностями.

– Я вижу, ты много знаешь того, что тебя совсем не касается, – сказал он. – Насколько понимаю, тут вот о чем речь: или мы платим, или ты настучишь полиции.

Пирон стоял в нескольких футах от стола, пистолет в его руке не шелохнулся.

– Вот именно, об этом речь.

– О чем же ты будешь стучать? – невозмутимо поинтересовался Уолт. Погибли двое мошенников, ну и что? И в кого ты будешь тыкать пальцем, в Мерсье? Гарантирую, у него есть алиби в обоих случаях, так что выставишь себя дураком, только и всего.

– Да уж не сомневаюсь, алиби у него есть. Вот только я-то знаю о всех ваших делах куда больше, не только об этих двух бедолагах. Неужели я, такой идиот, чтобы прижимать вас без доказательств?

– Блефуешь, Пирон. Неплохо придумано, только все это игра.

– Черта с два. Хочешь послушать?

– Сначала положи эту свою штуку. Очень трудно сосредоточиться, когда тебе в лицо тыкают пистолетом.

– Ах, как нехорошо, – с ядовитым смешком заметил Пирон, – но я столько хлопот затратил, чтобы сочинить свой рассказ; ужасно не хочется, чтобы меня перебили на середине. Вот закончу, тогда сам суди, где тут правда, где нет, а заодно и решишь, сколько будет стоить моя история.

– Я по-прежнему утверждаю, все это пустые разговоры.

– Да? А вот послушай. Во-первых, свой товар вы изготавливаете на частном предприятии в Штатах. Это отлично оборудованная типография. У вас есть первоклассный гравировщик, вы его спрятали там, у себя, он делает матрицы. Это настоящий профессионал, во время войны он работал на военных они делали фальшивые банкноты, которые потом выбрасывали на рынок в Германии и Италии. По документам его уже двадцать лет как нет в живых, но мы-то знаем, что это не так, а?

Уолт пожал плечами.

– Это и есть твоя история? – спросил он.