– Нет, он здесь занимается только распределением. Жалобы рассматриваю я.

– Так вы проделали весь этот путь из Америки ради того, чтобы рассмотреть мою?

Пирон оглядел Уолта с ног до головы и довольно улыбнулся, обнажив зубы в золотых коронках.

– Прелестно, – продолжал он, – просто прелестно. Кто бы мог подумать? А посмотреть на вас, так решишь: сама святая простота посетила город Париж. Вы могли бы вынести весь Лувр под мышкой, и ни один полицейский и внимания бы не обратил.

Уолт жестом показал на снующую вокруг толпу.

– Стоит ли разговаривать об этом здесь?

– Правильно, правильно. – Пирон жестом пригласил его войти внутрь, прошел сам и закрыл за собой дверь, заперев ее на засов. В помещении не было окон, и только колеблющееся пламя керосиновой лампы тускло освещало комнату.

Вся обстановка состояла из старого кухонного стола и стула. Вдоль стен располагалась чудовищных размеров мебель, предназначенная для продажи: горки, комоды, шкафы. Их было немного.

– Мы здесь в полном одиночестве, – заверил его Пирон. – Вряд ли кто-нибудь заинтересуется битыми бутылками.

– Остроумно придумано, – отозвался Уолт.

– Вот именно, я тоже так считаю. А вся эта рухлядь, сами видите, таких размеров, черт бы ее побрал, что для нее надо сначала собор купить, а то не влезет. Так что не волнуйтесь, никто сюда не забредет, пока мы не уладим наше дельце. Лучше побеспокойтесь о том, как меня осчастливить. А для начала сядь и положи руки на стол.

Пирон стоял позади него. Осторожно повернув голову, Уолт уловил зловещий блеск пистолета, направленного ему в спину.

– Это еще что такое? – спросил он.

– А ты как думал? – со злобой ответил Пирон. – После того, что случилось пару лет назад с тем парнем из Бельвилля, я не могу рисковать. Еще я слышал о неприятностях, которые случились с тем беднягой в Неаполе. Вышел из строя. Так что сиди спокойно и не действуй на нервы. Если захочешь дать мне по носу, сначала спроси.