– Хорошо, хорошо, только, пожалуйста, не волнуйся так. Ты же знаешь, тебе это вредно.

– Я не волнуюсь. Я только хочу раз и навсегда поставить все на свои места. Может быть, я тут старомоден, но считаю, что жене совершенно необязательно вмешиваться в дела мужа. Страшно сказать, сколько бед случалось из-за того, что в отношения между партнерами встревали женщины. Мы с Эдом – партнеры, так оно есть и будет, и хватит об этом говорить.

Милли с недовольным видом пожала плечами.

– Хочешь что-нибудь сказать? – спросил Уолт.

– Да нет. Единственно, пожалуй, хотела бы я знать, не женат ли ты больше на Эде Линче, чем на мне.

– Едва ли, едва ли. Хотя, если подумать, – и Уолт игриво подтолкнул жену локтем, – развестись с ним было бы потруднее, чем с тобой.

– Ах, вот что у тебя на уме! Ну нет, этот номер у тебя не пройдет, – не без ехидства отозвалась Милли, и Уолт с облегчением увидел, что она уже собирается простить его.

Воспользовавшись моментом, он поднялся и помог встать ей.

– Так пойдем походим по магазинам? – предложил он.

– Ты же знаешь, я всегда готова, – весело сказала Милли.

Швейцар отеля предложил вызвать такси, но Уолт отказался и повел жену к станции метро на Пляс де ля Конкорд.

– На метро? – удивилась Милли, остановившись у лестницы.

– А что? Я подумал, тебе для разнообразия будет интересно посмотреть, как живет другая половина человечества.

Она одарила его выразительным взглядом, но весело продолжала путь, и было заметно, что поездка доставляет ей удовольствие. Шторм кончился, ветер разогнал тучи, она снова была старушкой Милли, той самой Милли, умевшей искренне радоваться самым простым вещам только потому, что она разделяла удовольствие с ним, рада уже тому, что была рядом с ним и ее локоть прочно лежал на его руке.