Сам рынок представлял из себя нескончаемую сеть дорожек и аллей, вдоль которых тянулись шаткие павильончики и просто прилавки, набитые всеми мыслимыми и немыслимыми предметами, какие только бывают в употреблении: от ржавых канцелярских скрепок до снятых с когда-то великолепного лимузина колес. От всей этой пестроты рябило в глазах, и Уолт почувствовал, что сходит с ума, пытаясь подсчитать, сколько же видов и разновидностей товаров здесь продавалось. В какой-то момент, когда Милли остановилась у одной из лавчонок, восхищаясь старой потертой лампой от Тиффани, висевшей в дверном проеме, он поймал себя на том, что смотрит на коробку из-под обуви, доверху наполненную потемневшими от времени, в водяных разводах, изумительно выполненными пригласительными билетами, которые в девятнадцатом веке посылали друг другу французские аристократы. От его профессионального взгляда не укрылась тонкая работа, с которой были сделаны надписи, – такой работы уже почти не встретишь в наши дни. И только уже потом явилась мысль: неужели кому-то может понадобиться куча старых, полуистершихся пригласительных билетов?

Найти в этом жужжащем хаосе какое-то определенное место без предварительной подготовки было делом практически невозможным, однако Эд Линч снабдил их точными указаниями, как пройти к одному магазинчику, в котором, уверял он Милли, она обязательно найдет что-нибудь стоящее, и, следуя этим указаниям, они без особого труда обнаружили его. Еще в Нью-Йорке, в антикварном магазине на Третьей авеню, куда Милли часто захаживала, она присмотрела секретер в стиле Людовика XIV и совсем уже было собралась купить его, но Эд Линч отговорил ее. Собственно говоря, он ее просто запугал. Зато, если они прошвырнутся на пару дней в Париж, убеждал он, то уж точно окупят путешествие – надо только сходить к этому антиквару на Блошиный рынок. Эд слышал, что за свои деньги у него получишь настоящий товар. А заодно, раз уж они все равно будут там, то пусть Уолт не сочтет за труд отыскать две-три редкие монеты для коллекции Эда. Уж будьте уверены, Эд все спланирует как надо, он, как чемпион по шахматам, видит на шесть ходов вперед.