- Перестань, ты что не понимаешь? Как ты себя чувствуешь? - обеспокоенно спросил Погодин.

Даша, шедшая до того по лестнице с нормальным лицом, на мгновение задумалась, на всякий случай придав лицу страдальческое выражение, а потом чуть пожала плечами и сказала:

- Все хорошо... Только где-то вот тут болит... - и вновь последовал неопределенный жест, который можно было отнести не только к животу, но и к груди и даже к ногам.

Они сели в машину: мать с женой сзади, а Погодин с теткой впереди. Водительскому мастерству тетки кандидат не очень доверял и велел жене пристегнуться.

- Сзади пристегнуться нельзя! - сказала тетка не без удовольствия.

- Как нельзя, там же есть ремень!

- Ремень-то есть, но мы сняли с него фиксатор, - объяснила тетка, заводя машину и съезжая с бордюра.

"Фольксваген" сильно тряхнуло, и Погодин укоризненно уставился на тетку.

- А что я могу, тут бровка! - оправдываясь, сказала та и, нажав на газ, резко тронула машину с места.

Как выяснилось, для тетки дорога состояла из сплошных ухабов, если же ухабов не было, она ухитрялась обойтись выбоинами или канализационными люками, массивные крышки которых глухо лязгали, когда на них наезжало колесо. Машина то и дело вздрагивала, получая удары. К тому же тетку ежеминутно подрезали или обгоняли, и ей приходилось то резко тормозить, то колотить ладонью по гудку. Жена и теща притихли сзади, а сам Погодин изо всех сил старался доверять тетке. "Она ведь уже давно ездит, и пока ни во что не врезалась; значит, по теории вероятности, у нас сегодня хороший шанс уцелеть," - успокаивал он себя.

Кандидат, сам машину не водивший и знавший Москву лишь в центральной ее части, не понимал даже, где они едут. Лишь дважды он ощутил радость узнавания: в первый раз, когда мимо пронеслось здание МИДА на Смоленской, а вторично, когда они проезжали длинный плоский дом с полукруглыми окнами, выходивший на Садовое. В этом доме жил официальный оппонент профессор Дербасов, к которому Погодину пришлось ездить раза два перед защитой.