— А к чему он стремился?

Она вновь выпустила изо рта дым и промолчала.

— Вам обязательно зададут этот вопрос в суде.

— Я не стану выдавать тайну, — откликнулась она. — Мне наплевать, что со мной будет.

— Вашему отцу тоже… Так он говорит. Он очень угнетен и хочет видеть вас.

— Я приду посмотреть, как его будут вешать, — фыркнула Мириэль.

— Знаете, — сказал Коррогли, — он уверен в том, что спасал вас.

— Откуда вам известно, во что он верит? — язвительно справилась Мириэль. Она приподнялась, села на диване и смерила адвоката взглядом. Вы не понимаете его. Он притворяется заурядным мастеровым, ремесленником, простым и добропорядочным человеком, но в глубине души воспринимает себя как высшее существо. Он часто говорил, что жизнь ставила на его пути препятствие за препятствием, чтобы помешать ему достичь того, для чего он предназначен. Он думает, что небеса карают его, оделяют неудачами за то, что он чересчур умен. Он мечтатель, прожектер, интриган. А все его беды оттого, что он вовсе не так разумен, как ему кажется. Он только все портит.

Первая часть ее монолога настолько соответствовала представлению, которое сложилось у Коррогли о Лемосе, что адвокат даже удивился. Услышать из уст Мириэль подтверждение своих мыслей было для него все равно что глотнуть возбуждающего снадобья: он убедился в правильности своего впечатления и одновременно — поскольку девушка рассуждала не о постороннем, а о собственном отце — проникся к Лемосу некоторой жалостью.

— Может быть, — сказал он и принялся, чтобы скрыть смятение чувств, рыться в бумагах, — хотя я сомневаюсь.

— Скоро перестанете, — заявила Мириэль. — Если вы что-нибудь и узнаете о моем отце, так это то, какой он ловкий обманщик. — Она откинулась на спинку дивана, и подол платья вновь взлетел до бедер. — Он искал возможность прикончить Мардо с тех самых пор, как я сошлась с ним. — В уголках ее рта заиграла улыбка. — Он ревновал.