Коррогли уставился на освещенное окно, размышляя о том, что оскорбления судьи Мервейла дали ему повод навестить Мириэль, дабы, так сказать, опровергнуть домыслы злопыхателей. Он решил идти домой, но не двинулся с места, словно зачарованный тусклым сиянием фонарей и доносящимся из темноты грохотом прибоя. Где-то поблизости залаяла собака, вдалеке послышались голоса, звуки скрипок и рожка, зазвучал печальный напев, словно неведомые музыканты каким-то образом угадали настроение Коррогли. «Нет, — сказал он себе, — она спустит тебя с лестницы, она всего лишь кокетничала с тобой, зачем тебе это — чтобы отвлечься от своих мыслей хоть ненадолго?»

— Верно, в самую точку.

— Черт! — буркнул он в темноту, обращаясь к окружавшему его равнодушному миру. — Черт, а почему бы и нет?

Девушка, которая открыла ему дверь, была, разумеется, той же самой, что так вальяжно возлежала на диване во время их первой встречи, однако с тех пор она сильно изменилась. Неестественно бледное лицо выглядело взволнованным и испуганным, с него исчезла печать порока, волосы растрепались. Одетая в белое платье из какой-то грубой материи, она посмотрела на него так, будто не узнала, а потом пробормотала:

— А, это вы…

Коррогли собрался извиниться за столь поздний визит и с достоинством удалиться, но прежде, чем он успел раскрыть рот, Мириэль отступила от двери, приглашая его войти.

— Я рада, что вы пришли, — сказала она, следуя за ним в гостиную, которая была сегодня образцом чистоты и порядка. — Никак не могу заснуть.

Опустившись на диван, она порылась в ящичке стола, извлекла оттуда сигару и выжидательно поглядела на адвоката.

— Садитесь.

Он послушно примостился на стуле.

— Мне хотелось бы задать вам еще кое-какие вопросы.

— Вопросы? Вы… Ах да, вопросы. — Она тихонько рассмеялась и погладила подлокотник дивана. — Что ж, спрашивайте.