- Наверное, нам стоило поехать на вашем автомобиле. Вы бы могли показать мне здешние достопримечательности.

- Вам здесь нравится?

- Очень. Я даже подумал, а не осесть ли мне в Роузберге.

- А он никого не пошлет?

- Думаете, пошлет? Не знаю. Он не лез из кожи ради того, чтобы вас найти. Поначалу-то лез, но со временем все забылось. А потом кто-то углядел вас в Сан-Франциско, и он, естественно, велел мне съездить сюда и разобраться с вами. Но, если я не вернусь...

_ Потрясенный красотами Роузберга,- вставил Инглман.

- Не знаю, Берт, между прочим, не такой уж плохой городок. Наверное, мне надо с этим кончать.

- С чем?

- Звать вас Берт. Теперь же вы Эд, так почему я не зову вас Эд? Что вы об этом думаете, Эд? Неплохо звучит, Эд, старина.

- А как мне называть вас?

- Эл. Мне повернуть здесь налево?

- Нет, через два квартала. Выедем на шоссе, которое проложено по очень красивым местам.

- Вам этого недостает, Эд?- спросил он какое-то время спустя.

- Вы про работу на него?

- Нет, я про город.

- Нью-Йорк? Я никогда не жил в самом городе. Ездил из Уэстчестера.

- Я имею в виду весь мегаполис. Хочется туда вернуться?

- Нет.

- Вот и я не знаю, хочется мне возвращаться или нет,- он молчал минут пять.- Мой отец был солдатом, его убили на войне. Поэтому я и назвал собаку Солдат.

Инглман промолчал.

- Если только моя мать не врала мне,- продолжил Келлер.

- Не думаю, что она выходила замуж и вообще знала, кто мой отец. Но когда я давал кличку собаке, таких мыслей у меня не было. Глупо, конечно, называть собаку в честь отца, но так уж получилось.

Воскресенье он провел в номере, смотрел по телевизору спортивные передачи. Мексиканский ресторан не работал. На ленч он сходил в "Уэнди", на обед - в "Пицца-Хат". В понедельник, в полдень, вернулся в мексиканский ресторан. С газетой в руке. Заказал то же, что и первый раз, грудку курицы.