Капитан при этом крайне удивился, потому что милиционеры отнеслись к Надежде с большим почтением, и документы вернули с улыбкой, его же просмотрели крайне небрежно, словно он был рядовым пассажиром.
— Совсем молодые ребята, — сказал он, заталкивая удостоверение в карман спортивного костюма. — Еще не потеряли уважение к учителям.
Надежда уставилась на него.
— Причем здесь учителя? — спросила она, недоумевая. — Или ты принял меня за учительницу?
— А что? Разве не так? — поразился Николай. — С характером, милая, неглупая! Настоящая учительница литературы, или истории. Математички они жестче, а химички те вообще форменные зануды. — Капитан явно начитался Конан Дойла, а то Александру Маринину.
— Господи! — она закрыла лицо руками и спросила, задыхаясь от смеха. — Николай! Ты когда в последний раз встречался с учителями?
Тот пожал плечами, абсолютно ничего не понимая.
— Лет двадцать назад, если не больше. А что?
— Дело в том, что я как раз не учительница, — она вытерла выступившие от смеха слезы на глазах. — Но, честно скажу, ты мне очень польстил. Учительница литературы… — она вновь рассмеялась. — Истории… Знал бы ты, какие истории мне приходилось выслушивать.
Тогда, наконец, до капитана дошло, и он с некоторым сомнением в голосе спросил:
— Так ты милиционер? Следователь? Или судья?
— Нет, — покачала она головой, — не следователь. И не судья… Но более двадцати лет отпахала в уголовном розыске. А последние семь лет служила его начальником…