В подтверждение слов они все время дотрагивались друг до друга; Матвей решил, что это -- хороший знак. Как и то, что Сюзи, похоже, была заинтригована его русскостью, неприступной для нее территорией. Тут все зависит от контекста и доброй воли, Обычно, это минус -- быть в Америке иностранцем; не повезет -- будешь чувствовать неловкость и непреодолимый дефект, а захотят, вот как Сюзи, и сразу ты -загадка. Сразу - к тебе повышенное внимание и интерес. Легко растаять, поверить в свою уникальность человека с другой планеты, прожившего двойную жизнь. Матвей, впрочем, не обольщался.

...В зале темнело; свет перемещался из зрительного зала на сцену; поднимался занавес. Опоздавший джентельмен с седым бобриком волос прошелся по Матвею своими негнущими артритными коленями; Матвей не успел привстать (их профили не совпали).

-- В Москве проходят спиной, по рельефу сидящих, -- шепнул он Сю.

В полумраке зала она сверкнула глазами: -- Окей, мы строго консервативны, у нас -- лицом к лицу, положение мама--папа.

-- Некультурные янки.. Ему пришлось объяснять слово "некультурный", потому что оно, как многие похоже звучащие слова, таило подвох смысла.

-- Это вы "анкалчуред", -- подытожила Сюзи; двинула Матвея плечом.

...Медленно и печально вступил оркестр. Высоко, с надрывом пропела первая скрипка; вслед за нею заволновалась, глубоко задышала Третья Шотландская Мендельсона. Матвей держал Сюзи за руку, но волны музыки, поднимаясь, увлекали его в совершенно другие времена; он видел совершенно другое место. Тесное от гостей и громоздкой мебели московское коммунальное жилище, где вечно крутилась именно эта, заезженная пластинка. На сундуке, крытом ковром, застыл длинный дядя Володя -- Вельзевул Пинчик - буддийский божок. Другой папин брат -- Ичи Пинчик, коротышка, не давал никому слушать: он отбивал такт руками и ногами, восхищался в голос на собственный лад: -От, мерзавец! От, сочинил! Кардинальная вещь. Берет за грудки и держит!