Дмитрий Гурьянов...

Пришло время, и в магазинах Америки появилась книга "Храм Кроноса облицован". Она свидетельствовала: да, темпорология выстроена и отделана окончательно. И в эти самые дни на другом конце света, в другом полушарии, в Академгородке, что возле Новосибирска, в кабинет директора одного из институтов вошел стройный и подтянутый мужчина среднего, возраста с остроконечной черной бородкой.

- Ну, поздравляю, поздравляю, - сказал директор, вертя в руках нарядный диплом доктора наук. - Читал твой реферат, читал. И защиту слушал по теме. Значит, к нам опять? На прежнее место - на сверхпроводники?

- Естественно, - кивнул чернобородый.

- А у меня другое предложение. - Директор все еще вертел диплом, явно смущенный. - Мы создаем лабораторию темпорологии. Дело новое, неизученное. Есть возможность наткнуться на что-либо невероятное. Ты не взялся бы?

- То есть ты не хочешь смещать моего заместителя? - догадался чернобородый.

- И это есть, - признался директор. - Но главное: интересы дела. Твой зам - добротный продолжатель. А ты хорош как зачинатель. Темпорология - пустое место в науке, терра инкогнита.

- Ну, не такая уж инкогнита, - пожал плечами доктор. - Теория отработана, опыты поставлены. Перепроверять? А это очень нужно?

- Никому не нужно, - тут же согласился директор. - Вот и предложи новое направление. Подожди, не говори "нет" из упрямства. Сейчас я еду в Гималаи, подышать качественным воздухом, через месяц вернусь и выслушаю соображения. Даже если откажешься от темпорологии, соображения представь.

Впоследствии Гурьянов говорил, что судьбу его решил гималайский отпуск директора. Если бы на раздумье дали три дня, Гурьянов ответил бы категорическим отказом, поискал бы другую работу по сверхпроводникам. Но месяц пришлось думать о темпорологии, и соображения появились. Сложился план работ, и неудержимо захотелось этот план выполнить.

Дмитрий Алексеевич Гурьянов умер не так давно.