– Ты хотел видеть Зеркало Истины, вот оно, – сказал голос.

Медленно, как бы сквозь туман, в зеркале проступило отражение. Собственное отражение Хагбарда. Но только мгновение оно в точности повторяло стоящего в полутьме человека. Затем он увидел, как глядящее на него из зеркала лицо покрывают морщины, проваливаются щеки вокруг беззубого рта, как на пергаментной коже появляются трупные пятна, обращающиеся в язвы, и гниющая плоть кусками отваливается от кости… В лицо Хагбарду щерился голый череп. И словно жадные сосущие щупальца шарили по глубинам сознания. От него по-прежнему ждут, чтобы он испугался.

– И что же? – спросил Хагбард. – Я непременно умру, и плоть моя сгниет – это, конечно, истина. Но чтобы узнать ее, не стоило ходить сюда.

Поверхность зеркала покрылась дымкой, и оскаленный череп исчез. Потом пошла череда картин, смутных, как тени, среди которых он, однако, смог различить и знакомые. Эти образы были связаны с его службой на южной границе. Ярость схватки, и опьянение победы, и упоение ловкостью и силой, что не давали коварным кочевникам прорвать оборону империи, и истинно мужское братство – братство меча…

– Жара на плацу, – сказал он, – полуразрушенные казарменные бараки. Верблюжий угол империи, куда попадают только ссыльные да младшие сыновья. Гнилые холодные ночи, лихорадка, кровавые поносы, гангрена, муштра пополам с резней. Вечная жажда. И тучи мух над трупами.

Все это он знал даже слишком хорошо. И никакие саги и песни о героях пограничья не заслоняли воспоминаний.

Новая вереница теней.