Он бессознательно поднес тонкие пальцы к вискам, где раньше чернели ужасные метки пятен Дехна, теперь уже стершиеся.

— ...пытаясь вытянуть из меня все, что я знал о Верхе. В общем, Фрейдал почувствовал, что пора менять тактику. Он знал о том, что я послал тебя в Город Десяти Тысяч Дорог, и мог остановить тебя в любой момент...

— Но он дождался, пока я не вернусь. Он хотел посмотреть, что я с собой принесу... поскольку не смог вытянуть это из тебя...

Но Боррос не слушал. Он предавался воспоминаниям.

— Он возомнил себя слишком умным, чтоб ему провалиться! Пришел и велел им остановиться. Он дал мне воды и позволил передохнуть. Он сказал, что я выдержал все и меня не сломить, и что он не видит смысла возобновлять пытки. Он... он сказал, что восхищается мной...

Голос Борроса сорвался.

— ...что, как только я поправлюсь, я буду волен уйти.

Он провел хрупкой рукой возле глаз, словно отмахиваясь от кошмара, изливавшегося теперь в его словах.

— "Ах да, между прочим, — сказал он этак небрежно, словно это только сейчас вдруг пришло ему в голову, — мы взяли Ронина под стражу. Он только что вернулся во Фригольд после несанкционированной отлучки. Мы очень учтиво осведомились, куда он ходил, поскольку, сам понимаешь, это все-таки вопрос безопасности. Речь идет о сохранности Фригольда: если он сумел выйти, другие могут узнать об этом и начать шастать туда-сюда. Так что мы просто обязаны выяснить, куда он ходил и зачем. Это дело чрезвычайной важности". Тут Фрейдал вздохнул. «Но пока он не хочет пойти нам навстречу. Он отказывается, Боррос. Отказывается исполнить свой долг перед Фригольдом. Сам понимаешь, что нам придется сделать». Я действительно понимал. Он собирался допросить тебя на Дехне. «Его дерзость не оставляет мне выбора. Ах да, — сказал он потом, — чуть не забыл. Сопровождавший его молодой человек — кажется, ученый по имени Г'фанд — погиб. Прискорбно, конечно... а впрочем, ученые вряд ли имеют какую-то ценность для стабильности Фригольда».