Он устало улыбнулся.

— Я вставал один раз, примерно на закате, поэтому я знаю. Я вышел на палубу и заметил, что ветер слегка переменился. Мы отклонились на запад чуть больше, чем нужно, насколько я сумел определить по солнцу — оно заходит на западе, — и я переставил штурвал.

— Он осторожно поднялся. Выглядел он изможденным донельзя.

— Проголодался?

Ронин открыл глаза.

Они жадно поели. На корабле был запас пищевых концентратов. Пахли они более чем неаппетитно, но зато хорошо наполняли желудок. Ронин вдруг вспомнил про обмороженное лицо, но, осторожно потрогав его рукой, не обнаружил ни жжения, ни каких-то других неприятных ощущений.

— Древние предусмотрели и это, — заметил колдун. — В одном из карманов своего костюма ты найдешь упаковку мази. Когда я проснулся вчера, я позаботился о нас обоих.

Он улыбнулся почти виновато.

— Я решил тебя не будить.

Он снова откинулся на койку, словно разговор его утомил.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Ронин.

Колдун поднял худую руку.

— Я в полном порядке... просто, чтобы прийти в себя, мне надо чуть больше времени, чем тебе.

Его губы скривились в подобие слабой улыбки.

— Издержки возраста, сам понимаешь.

Ронин отвернулся.

— У меня для тебя сюрприз, — сказал он.

— А-а, хорошо. Но сначала ты должен мне рассказать о своем путешествии в Город Десяти Тысяч Дорог.

Ронин заметил в глазах колдуна сожаление и печаль.

Боррос удрученно покачал головой.

— Я так виноват, Ронин. Я отправил тебя на поиски безумного, невозможного...

— Но...

— Мне рассказали про Г'фанда...

— Вон оно что. — Сердце у Ронина заледенело. — Неужели рассказали?

— Да. — Боррос поморщился. — В плане психологической обработки. До этого Фрейдал долго мучил меня физически...