- Дач в Хворостове снимать мне не приходилось, - ответил он. - Но старая дружба не ржавеет. Я сойду на твоей станции и помогу тебе. К твоему одинокому уму я приплюсую свой ум - и из нас возникнет мощный мозговой трест. Наш девиз: "Динамизм и дипломатичность?" Поезд подкатил к Хворостову, мы направились в поселок. Когда проходили мимо закусочной, я предложил П-Р зайти и принять по чарке для поднятия динамизма. - Никаких чарок! - отрезал он. - Разве Юлий Цезарь "принял чарку", перед тем как форсировать Рубикон?! Разве "принял чарку" Наполеон, перед тем как вступить на Аркольский мост?! И, наконец, разве я "принимаю чарку", перед тем как сесть за письменный стол?! Нет! Трезвость - вот основа великих деяний! Мы начали обход. Увы, все всюду было уже занято. Наконец, нам посоветовали толкнуться к Богдыханову - этот куда-нибудь да затиснет. Богдыхановская дача оказалась большой, двухэтажной, с двумя верандами; крышу увенчивала застекленная башенка. Вокруг основного строения теснились сарайчики, в них тоже кишели дачники. Богдыханов и Крысанида Михайловна (его жена) приняли нас в своей личной комнате, обитой коврами и оснащенной двумя телевизорами. - По профессии не музыкант? - начала допрос Крысанида. - Упаси боже! - воскликнул П-Р. - Он - изобретатель, человек тихой профессии. Конструирует зонтики для оленей. - Люблю культурных, - откликнулся Богдыханов. - Я тоже, между прочим, квадрат гипотенузы знаю, Эйнштейна почитываю. Лично знаком с его теорией вероятности происхождения человечества от обезьян. Затем супруги задали мне ряд вопросов: не сидел ли я по мокрому делу, не лунатик ли, не собачник ли. Получив успокоительные ответы, стали совещаться. В разговоре между собой они называли своих жильцов не по именам и фамилиям, а применяли шифрованные наименования. - Если Жабу Очкастую перегнать на вторую веранду, а туда Сыча Сонного подселить, а в ванную Бочку Пучеглазую из подвала перегнать, то освободится место для этого, - Крысанида оценивающе поглядела на меня, для этого Хмурого Сморчка.