- А может, Сморчка этого в восьмой подвальный отсек поместить? - предложи Богдыханов. Я вслушивался в их деловое собеседование, и меня коробило, что они говорят обо мне так, будто меня здесь нет. Огорчило и то, что дама с ходу приклеила мне клеветническую кличку. Но, с другой стороны, наличие прозвища обнадеживало: ведь это означало, что я уже не безымянный нуль, что я включен в некую систему. - Извините, а как у вас со здоровьем? - спросила вдруг Крысанида. - На здоровье не жалуюсь! - ответил я и улыбнулся бодрой улыбкой. Но ответных улыбок не последовало. - Помнишь, Крысанидушка, у нас в запрошлом году Хороший веранду снял?.. Побольше бы таких дачников! - вздохнул Богдыханов. - Как не помнить Хорошего! - откликнулась Крысанида. - Снял веранду, за два месяца вперед уплатил, а на третий день поехал в город - и помер. И никаких претензий! Побольше бы таких порядочных людей! - Уважаемые супруги! - воскликнул П-Р. - Поражаюсь той творческой точности, с которой вы охарактеризовали моего друга. - Да - именно Хмурый! Да - именно Сморчок! Но под этой хмуростью, под этой сморчковостью таится душа хорошего человека, недаром он рос под моим облагораживающим влиянием! Он только из деликатности не признался вам, что в этом году у него было семь инфарктов. Противник лести и ловкачества, живет он в дымке голубой, но прочный гроб со знаком качества уже спланирован судьбой! Дорогие супруги! Усладите закатные дни Хмурого Сморчка! Дайте ему кусочек жилплощади! Он честно внесет свои деньги вперед - и скоро, надеюсь, достойно умрет. Он к даче уже подготовлен иной - его ждут два метра землицы родной. С жилплощади этой он прыгнет, как рысь, в бессмертное лето, в небесную высь. - А не дать ли Сморчку вышку? - обратился Богдыханов к супруге. - Дадим ему вышку! - решительно подтвердила Крысанида. Сердце мое дрогнуло от этой зловещей формулировки. Но затем я понял, что под вышкой они подразумевают стеклянную башенку, - и душа моя возрадовалась.