Аллея привела его к деревенской кузнице, за которой примостился маленький опрятный домик. Около него толпились дотошные селяне. Они обмахивали разгоряченные лица ладонями и оживленно болтали, но, завидев приближающегося странника, мгновенно умолкли.

Жрец остановился у дверей в ожидании.

Вход загораживал здоровенный детина с обнаженным торсом. Он стоял, сунув голову в дверной проем, и наблюдал за происходящим внутри. Наконец он обернулся и стал таращиться на незнакомца, облаченного в белое.

- Могу ли я войти? - спросил жрец.

Верзила, немного помешкав, снова заглянул внутрь дома.

Видимо, не найдя там ответа, он смутился на мгновение, а затем произнес:

- Не знаю. А сами-то вы кем будете?

- Я Мезизар из храма в Бьекдау.

Эти слова ничего не сказали бдительному стражу, и, почесав затылок, он объяснил:

- Там женское дело, жрец вроде бы ни к чему.

- Ребенок родился? - с радостной надеждой спросил пришелец. - Мальчик?

Верзила удивленно моргнул.

- А вы-то откуда знаете?

- Никак оракула позвали, - ввернул чей-то голос.

- А чевой-то он об этом спрашивает? - полюбопытствовал другой.

Жрец ничего не ответил. Напротив - он повторил свой вопрос:

- Могу ли я войти?

Верзила пожал плечами и гаркнул:

- Эй, Дара! Какой-то потный мужик, одетый жрецом, говорит, что хочет войти в дом!

Из-за двери донеслись звуки какой-то невообразимой суматохи и мельтешни, а вслед за тем в проеме показалась пухлая женщина. Ее черные волосы были скрыты под туго повязанной косынкой.

Она загородила путь незнакомцу, держа на весу перед собой влажные, видимо, только что помытые руки. Оглядев его с пят до головы и с головы до пят, толстушка пожевала в задумчивости губами.