Сивард Скиннер не взглянул на него. Ему уже не хотелось смотреть туда, где...

Но доктор Тогол уже вошел, и Скиннеру ничего другого не оставалось, как последовать за ним в слабоосвещенную холодную камеру, в которой угадывались очертания управляющих блоков, которые тихо гудели и жужжали, здесь располагался цилиндр из прозрачного стекла.

Скиннер не отрывая глаз глядел на этот цилиндр, похожий на гроб. Это и был гроб, в котором он увидел себя. Свое собственное тело. Ненужное, высохшее, от которого были взяты клоны, плавающее в чистом растворе, среди зажимов, спиралей и проводов, тянущихся к замороженной плоти.

- Оно живет, - спокойно произнес доктор Тогол. - Заморожено. Криогенный процесс позволяет сохранить вас в бессознательном состоянии... бесконечно.

Скиннер снова вздрогнул и отвернулся:

- Почему? - прошептал он. - Почему вы не дали мне умереть?

- Вы хотели бессмертия.

- Но я и так уже бессмертен. У меня новое тело, вернее, тела.

- Плоть слаба. Любой несчастный случай может ее уничтожить.

- У вас имеются другие образцы моей ткани. Если со мной что-то произойдет, вы повторите клонирование.

- Только в том случае, если сохранится первоначальное тело.

Оно должно существовать, учитывая такую возможность... живым.

Скиннер заставил себя еще раз взглянуть на трупоподобное существо, замороженное в цилиндре.

- Оно не живет... оно не может...

Скиннер, конечно, обманывал себя. Ему было прекрасно известно, что специальный криогенный процесс как раз был разработан с такой целью: поддерживать в минимальном режиме жизненные процессы в состоянии анабиоза до тех пор, пока медицина не отыщет средство борьбы с раком, и тогда можно будет разморозить тело и вернуть его к полнокровной жизни.

Скиннер, однако, не верил, что такое когда-нибудь произойдет, но все же надежда оставалась. В далеком будущем, может быть, методологию удастся усовершенствовать, и это... воскреснет, но уже не как клон, а тот человек, первый Скиннер... оживет и... станет соперником настоящего "я".