Егор помрачнел, и нервная дрожь пробежала по его тощей спине. Игорь заметил это и чуть выдвинулся вперед, готовясь расцепить назревающую драку. Но драки не последовало.

— Так они ж придуманные, — помолчав, устало произнес Егор. — Тогда я не знал, верил, что все по правде, а теперь все равно буду знать. И твой друг Данька тоже придуманный, и даже если тебя вернут, все равно без толку, ты сразу поймешь, что он ненастоящий. Типа надувной.

Теперь уже Лэн напрягся, загорелые скулы его побелели, но он все-таки сдержался, отошел на несколько шагов и плюхнулся пузом в высокую, густую траву.

— Егор, ты сейчас делаешь большую философскую ошибку, — назидательно заметил Антон. — Ты пытаешься примирить противоположные вещи. С одной стороны, ты веришь, что сам ты реальный, живой. Так? С другой стороны, отказываешь в этом другим персонажам. Взять хотя бы наш с тобой роман… Вот я, к примеру, тоже ненастоящий?

— Ты? — подняв голову, с сомнением уставился на него Егор.

— Могу пендаля дать, чтобы убедился. Почему же твои родители менее реальны, чем я?

— А что же тогда их здесь нет? И почти никого нет? Вот нас тут девять человек всего, а Автор сколько понаписал разного. Куда остальные делись?

— Так может, он их всех в голове держит и усиленно с ними работает? предположил Чингиз слишком уж серьезным тоном.

— А… — отмахнулся Егор, — не верю я. Чтобы всех в мозгах держать одновременно, это же не голова должна быть, а трехсотый пень…

— Да, я смотрю, парень, ты крепко уперся… — задумчиво протянул Падла. — Хотя, конечно, ты ошибаешься. Может, дедушку разбудим, он объяснит все как надо, по-философски…

— Нефиг! — кратко, но увесисто высказался Игорь. — Пущай старик поспит. В его возрасте это необходимо. И так всю ночь кашлял…

— В его возрасте… — передразнил незаметно вернувшийся Лэн. — Сам, что ли, сильно моложе?