— Ты, Слэк, — перебил его Орми, — иди вон лужу подлижи, пока не впиталась. А закусить своими ушами можешь.

Побранились еще немного — и легли досыпать. Утром Энки сказал брату:

— Напрасно ты, Орми, на упыря кинулся. Выдал нас. Найдется в племени кто поумнее — догадается, кто мы такие.

— А ты, брат, не струсил ли ночью?

Энки усмехнулся:

— Как не струсить. Ну да ладно. В другой раз встретим упыря — я первый в бой кинусь. Ты за мной и не угонишься. А так… ты уж прости меня.

Кулу, как узнал о случившемся, велел привести к нему Орми и Энки. Посмотрел на них хмуро и приказал:

— Говорите.

— Что говорить?

Кулу засопел и сказал негромко, как будто сам себе:

— Обоих живьем съем.

Тогда Орми начал:

— Ночью просыпаюсь, чую — упырь в землянке. Ну, сперва-то я замер, испугался. А потом, когда он мать…

— Удаль на нас нашла, вождь, — заговорил вдруг Энки. — Захотелось себя испытать. Чего, думаем, не попробовать сразиться с упырем? А ну как одолеем — всякий тогда признает нашу силу!

— Ты что ж, Энки, на мое место позарился? — Кулу усмехнулся. — Ладно, за это наказывать не буду. Прибью просто, только сунься. А спрашиваю я вот о чем. Как посмели на упыря руку поднять?

— А что? Упырь — тварь земная, по земле ходит, кровь пьет, как и мы. Почему его не убить?

Теперь Кулу надолго замолчал. Стоит, то на одного брата взглянет исподлобья, то на другого. Наконец сказал:

— Слушайте, вы, черви смрадные! Один раз говорю — в другой самих себя съесть заставлю. Упырь — творение Улле, поставлен над нами, чтоб мы знали свое место.

Хозяин упырю велел у людишек кровь сосать, а нам, завидев его, обмирать от страха и под себя гадить. Кто этот закон нарушает — на Улле поднимает руку. А чтоб вы лучше запомнили, завтра прикажу рядом с Хозяином деревянного упыря поставить. Три дня будете его поить своей кровью и ползать перед ним на брюхе в дерьме. Я сказал.