— Ясно, — вздохнул Орми. — А почему, вождь, так повелось, что упырь вроде как выше человека и к Хозяину ближе?

— Да потому, тупая твоя башка, что упырь смердит еще больше, чем мы. Пошли прочь.

Орми и Энки поспешно удалились с глаз вождя и весь день пребывали в сомнениях и страха. Энки сказал:

— Ты, брат, запомни слова Кулу. Все верно. Улле хочет весь наш вонючий мир превратить в одну большую кучу дерьма. Потому и заведено: кто больше смердит, тот и главный.

Деревянного упыря забыли, однако, поставить. Вечером Барг приволок с болота на спине человека. Швырнул его на землю посреди селения и заорал:

— А ну, глядите, кого поймал!

Ядозубы сбежались.

— Чего орать-то? — сказал Уги косматый. — Добыча неказиста. Старикан худющий. Костей мешок.

Барг тогда схватил старика за левую руку, вывернул ладонью вверх и ткнул Уги в нос:

— А это видел? Отметины-то нету? Это ж болотный выродок! Сколько лет не могли его поймать!

— Хороша добыча, — сказал Кулу. — Привяжи его к дереву, Барг, да прикрой шкурой, чтоб комары за ночь всю кровь не высосали, нам оставили. А утром и сами позабавимся, и Хозяина потешим.

Туча небесная почернела, накрыла тьмой землю. Ядозубы повалились спать, а Орми не спится. Вылез из норы, пробрался на ощупь к дереву, где старика привязали, встал, прислушался. Вроде дышит старик.

— Эй, ты, слышь, как тебя? Жив, что ли? — Орми говорил тихо, чтобы не разбудить своих и не привлечь ненароком какую-нибудь ночную нечисть. Старик молчал, хотя по дыханию ясно было — не спит.

— Чего не отвечаешь? Я же слышу, ты живой.

— О чем нам с тобой говорить, людоед? — Голос был глух, слова неразборчивы, видно, не много зубов осталось у старика.

— Ты болотный выродок?

— Не выродки мы. Люди. Раньше меченых не было. Вы сами и есть выродки.