Платок, впрочем, нашелся быстро — слишком мало вещей было в каморке — Юлька потыкалась туда-сюда, сама не зная зачем, почувствовала, как горят щеки, убедилась, глянув в зеркальце, что это ей не кажется и, уже собравшись бежать в сени к кадке с холодной водой, приструнила сама себя, вспомнив уроки матери — лекарка, в любых обстоятельствах, должна уметь сохранять спокойствие, не показывая ни голосом, ни внешностью, какие чувства ее обуревают.

Немного посидела на постели, закрыв глаза и выравнивая дыхание, пробудила в кончиках пальцев ощущение жара и погнала волны успокаивающего и расслабляющего тепла вверх по рукам. Привычное упражнение с первого раза не получилось — шея не расслабилась, а, наоборот, напряглась, кровь забилась в жилах, еще больше прилила к лицу… пришлось встряхивать ладонями и начинать все сначала. Со второго захода все вышло, как надо. Юлька неторопливо накинула на плечи переливающийся лазурью шелковый платок, поглядывая в зеркальце, тщательно оправила его, и, сделав несколько глубоких вдохов, неторопливо вышла из лазарета на улицу.

Помощницы — Слана и Полина — были уже тут как тут, нетерпеливо топтались на месте, собираясь бежать к воротам.

— А вы чего здесь? — осадила девиц Юлька. — К больным ступайте, там и без вас обойдутся!

— Так, может, еще раненые будут… — попыталась возразить Полька — мы бы сразу и…

— А без вас их от ворот сюда не, значит, довезут? Пошли! Все для перевязки приготовить и ждать!

Юлька, не оглядываясь на помощниц, двинулась к воротам, сзади, чуть слышно донеслось:

— Платок-то нацепила…

— Это ей Михайла подарил…