– Зато теперь у вас его навалом! Вы уволены! Ясно? Уволены.

– Ладно.

– Отправляйтесь в кассу за расчетом. На сей раз никакие фокусы вам не помогут.

– Ладно.

– А если вас возьмут на работу хоть в одну газету, узнайте для начала, чем они там занимаются! Это может быть что угодно, вплоть до фабрики йогурта, но никак не печатное издание!

– Отлично… И я спрошу директора фабрики, не интересует ли его ограбление банка, расположенного в десяти метрах от полицейского участка. Налетчики открыли его вместо директора и смылись с мешком денег прямо под носом у полиции и прочей охраны. После этого им точно будет на что покупать йогурт. А фабрике такая реклама наверняка пойдет на пользу, – невозмутимо подытожил Спартак.

В наступившей тишине он наконец зажег свет. Бледно-желтые стены кабинки были исписаны номерами телефонов. Спартак прочел и несколько женских имен. В трубке послышалось неопределенное ворчание.

– Так они, значит, открыли банк вместо директора?

– Да.

– Имена уже известны?

– Вашему покорному слуге – превосходно.

– Черт возьми! Так чего вы ждете? Почему не мчитесь сюда? – неожиданно рявкнул «Кровь-на-Первой».

– Я плохо вас слышу! С ума можно сойти, как там, внутри, трещит! Итак, что вы сказали?

Интонацию для дальнейшего разговора главный, похоже, позаимствовал у Виктора Гюго, а еще точнее – из его «Искусства быть дедушкой».

– Приезжайте, малыш, приезжайте, как только сумеете!

Спартак знал, что в такие минуты его шеф до хруста пластмассы и собственных суставов сжимает телефонный аппарат. В шкафу рядом с его столом стоял специальный ящик – кладбище сломанных телефонов.

– Я так торопился на место происшествия, что оставил в ванной открытый кран и…

– В статью расходов, малыш, все убытки запишите в статью расходов. Вы когда-нибудь слышали, чтобы я торговался из-за расходов?

Ответить Спартаку так и не пришлось – треск ломающейся пластмассы положил конец разговору.