– Спасибо.

– До завтра.

– До завтра, – отозвался Финберг, вешая трубку.

Он пошевелил своими длинными ногами, которые стали как-будто ватными. Поверхность стола под пальцами вдруг перестала ощущаться как деревянная, а здание банка превратилось в своего рода кокон, сквозь который едва проникали приглушенные звуки.

В боковую дверь позвонили. Финберг взглядом спросил у бандита, что ему делать.

– Чего ждешь? Топай! – проворчал тот тоном зануды-учителя, отпускающего ученика с дополнительных занятий.

Финберг встал, а гангстер прижался к стене возле двери. Директор отпер замки.

Пришли маленькая Люсьен, круглолицая, курносая бухгалтерша с соблазнительно круглой попкой, и папаша Эдуар, курьер и швейцар одновременно. Они жили на одной улице и всегда ходили на работу вместе, но возвращаться Люсьен – с ее-то глазками! – предпочитала в компании повеселее…

Оба вежливо поздоровались с директором.

– Ну, как воскресенье? – спросил Финберг и сам не узнал своего голоса.

Девушка заметила за перегородкой двух блондинов с револьверами.

Она застыла и, прижав руки к губам, повернулась к директору, словно ища у него поддержки и защиты, но увидела сзади еще одного вооруженного мужчину.

– Что это?… Что это такое? – почти беззвучно пробормотал папаша Эдуар.

Финбергу вдруг стало стыдно за то, что он помог заманить их в ловушку, но героические порывы явно запоздали, а превращаться в покойника хотелось не больше, чем прежде.

– Не впадайте в панику… главное – не впадайте в панику, – взмолился он.

– Хороший совет, – одобрил тот, что стоял рядом с Финбергом. – Садитесь за рабочие места, больше от вас ничего не требуется. И не вздумайте умничать. Ты переоденься в форму и иди к двери, как всегда, – обратился он к папаше Эдуару, желая показать свою осведомленность.

Финберг снова подумал о жене и о музыканте. Как всем рогоносцам, воображение рисовало ему самые мучительные картины.