- Кровь Божья! Что же ты сначала демонстрируешь мне своих мандавошек, а потом ждешь, что я восприму тебя как кавалера, - скрипуче проговорила Флора дель Гиз, влетая мимо него в кромешную тьму палатки.

Аш заметила выражение его лица и чуть не расхохоталась вслух, несмотря на то, что сама смутилась.

- Всем вольно, - улыбнулась она; входя в темное, уже не пустое пространство брезентовой палатки. - Рикард, откинь полог палатки; впусти хоть немного свет костра.

- Командир, может, лампы зажечь?

- Зачем? Масло для ламп кончилось. Может, отец Фавершэм поможет тебе, чудо сотворит. Так, Генри?

- Да, командир. И еще много чего кончилось. Мы не можем вечно рассчитывать на то, что подберем в брошенных городах.

- Если они были брошены до того, как ты "подобрал"... - Флора наощупь нашла один из стульев Аш с высокой спинкой и уселась, ехидно глядя на Томаса Рочестера, на Эвена Хью, когда уэльский командир копьеносцев поспешно влетел, опаздывая.

- Большинство их было брошено. В основном, - на грязном лице Эвена Хью с грубыми чертами появилось оскорбленное выражение. - Кто там разберет в Вечном Сумраке? Военные потери, правда, командир?

Аш пропустила мимо ушей эту шутку. В тусклом освещении она обвела глазами собравшихся. Ростовная, женщина из России, вошла вслед за Эвеном. Герен аб Морган что-то ворчал на ухо Питеру Тиррелу, Тнррел, слушая уэльсца, поглаживал кожаной перчаткой с зашитыми пальцами оставшуюся половинку кисти - пальцы большой и указательный. Уот Родвей, прислонившись к шесту в центре палатки, затачивал свой поварской нож на точильном камне, Генри Брант теперь разговаривал с ним напряженным полушепотом.

- Генри, - обратилась к нему Аш, - как у нас с провиантом?

Генри повернул к ней свое широкое красное лицо:

- Ты, командир, слишком деликатно выразилась. В последнюю неделю получали по полпайка; и я приставил к мулам вооруженную охрану. Горячей еды хватит еще на завтра, остается черный хлеб; может, дня на два. Потом ничего.