Так что предлагать сей опус «широкому кругу лиц» не рискую — невзирая на сюжетную непритязательность, стилистически он заточен на вполне конкретную аудиторию, способную не просто проломиться через дебри знакоблудия, но еще и получить от этого удовольствие. А попытки написать добротный продукт «абсолютно для всех» с готовностью оставляю более талантливым и менее циничным.

С уважением,

Сергей Чичин

Глава 1

Мой лирический герой — он не лиричен,

Он циничен, мой лирический герой.

Он порочен, неприручен, ироничен,

Я–то добрый сам, а он чего–то злой.

Тимур Шаов

День начался для меня с фон Хендмана, что печально уже само по себе. За ним нужен глаз да глаз. А если он меня будит — значит, какое–то время уже побыл без присмотра. И, уж конечно, успел влипнуть в кучу теплого, липкого и чрезвычайно пахучего — иначе чего будить заслуженного друга? К тому же пробуждать меня иначе чем пинком он, похоже, не способен органически. Тоже не предмет для восторгов.

— Вставай, Мейсон! — бубнил фон где–то неподалеку. — Проспал все на свете!

Хм. Проспал все, что он по широте (и, главное, простоте) души учинил. Самое время подняться и принять участие в сборе трендюлей за это… учиненное. Этот чертов псих даже йогурт не может съесть, не поправ при этом все мыслимые моральные устои.

Я открыл глаза. Светло. Поспать я люблю. Уже, значит, день. А фон встает затемно, он тот еще гоблин–чердачник. Итого — времени у него было хоть отбавляй. При его–то сноровке мог успеть нарушить процентов семьдесят федеральных законов. Не знаю, не знаю. Может, и не вставать вовсе? Я казни не просплю.

Мик валял дурака, прыгая посреди комнаты на носках и лупцуя воздух. Называется «бой с тенью». Тени не позавидуешь. Мой друг фон Хендман малость не дотягивает в высоту до шести футов и при этом смахивает на гибрид Боло Йенга и калимантанского орангутана. Ну абсолютно невыносимая в полном контакте личность.