— Сдурел? — уточнил я миролюбиво. — Опять собрался с Болгарией помахаться?

Даже и не спрашивайте. Это у него норма жизни.

— У тебя галстук есть?

У меня–то есть. Я тут живу, вообще–то, у меня тут есть все, включая галстук, чайник, компьютер и где–то потерянную подшивку эротических журналов. Можете себе представить фон Хендмана в пестрых бермудах, пауэрлифтерской майке, белых борцовках и моем бордовом галстуке? Не иначе как решил замаскироваться. Неужели все так плохо?

— А тебе зачем?

— Мне незачем. Это тебе. Пойдем, с кем познакомлю.

Так. Этого еще не хватало. Если верить его россказням, так это он, будучи на экскурсии в Белом Доме, познакомил дуделя (видимо, игрока на духовом музыкальном инструменте, но не поручусь, что он имел в виду именно это) Билли с секретаршей Моникой. А последний парень, с которым Мик познакомил меня, два дня гонялся за нами с автоматом Калашникова и истошными воплями насчет акбарности их аллаха. А потом еще неделю успешно прятался от нас, хотя мы ничего особенного и не кричали. В конце концов нашли и все вопросы таки прояснили, но какова зряшная трата сил?…

— Нахуй бы, — на всякий случай проявил я деликатность.

— Не, Мейсон, реально надо.

— Ну и кого же ты отрыл на сей раз? Чучело Тамерлана?

— Дэ–вющ–ка!

Да он совсем поехал. Тот приснопамятный малый чуть было не прибил нас всего–то из–за пустячного расхождения в вопросах религии. Ну не знал я, что башня минарет священна! Я вообще думал, что народ, в великом множестве бьющий поклоны на площади, прикалывается таким странным манером. Кабы знал — был бы осмотрительнее в сравнениях… Я вообще–то очень почтительный! Ну вот, а тут девушка. Да из–за нее нас точно укокошат. Вам может показаться, что в наше время из–за женщин дерутся редко. Это потому, что вся мировая норма колотушек достается нам с Миком. Ему, честно говоря, больше. Зато мне обиднее. У меня, очевидно, душевная организация тоньше. Но наверняка длиннее.