Впрочем, Кавардин считал, что произошла какая-то ошибка, быть может, опыты поставлены некорректно, а, вернее всего, сама методика порочна и дает осам ключ к отгадке, случайной, разумеется. Сварогин высказался за гипотезу "интеллект", хотя и очень осторожно, быть может, возымели действие слова Кавардина и его твердая позиция: интеллект невозможен!

Выслушав Сварогина, Гарин спросил, почему же утром осы вели себя иначе, почему первые кадры дают совсем иную картину и ни одного намека на осмысленность поведения.

- Нужно проверить еще раз, - твердо сказал Сварогин.

- А мне кажется, что осы поумнели навсегда, безвозвратно, если так можно сказать. Как вы думаете, Валентин? - Гарин пытливо взглянул на Колосова, словно действительно хотел решить занимавший его и всех вопрос большинством голосов.

- Согласен с вами, - просто сказал Колосов, - хотя ничего не понимаю. Так мне кажется, вот и все,

- Подумайте, - сказал Гарин и стал рассматривать один из камешков, захваченных им с холма.

- Да, да... - заговорил вдруг Колосов. - Они ведь могли... заметить, да?

- Допустим,-сказал Гарин, - допустим, что они заметили... Дальше.

- Они поняли, что над ними экспериментируют, - продолжал Колосов.

- Так, - кивнул Гарин. - Значит?..

- ...Значит, перешли на естественные ориентиры, правильно?

- Конечно, - сказал Гарин. - Или научились читать.

- Позвольте, Геннадий Александрович, - встрепенулся Сварогин, - одно другого не исключает, скорее, дополняет. Осы могли и заметить, что идет опыт, и научиться читать по складам. И то, и другое сразу.

Появление неизвестного

- Наверху, в нашей лаборатории, оставалась коробка с осами, подарок физиков, - сказал поздно вечером Гарин как бы про себя, ни к кому не обращаясь.