В месяце Необходимом ему пришлось ходить в село у подножия холма за разными нужными вещями. По дороге он всякий раз проваливался в яму, которую не мог обойти, но обычно выбирался не испачкавшись. Каждый раз он брал свою месть с собой и оттого перессорился со всеми трактирщиками, держателями уборных и пьяницами, понемногу трезвеющими после долгого запоя. Один раз его даже крепко избили и, хотя его месть рвалась, кидалась в бой и щелкала челюстями, она мало кого устрашила и почти не нанесла нападавшим увечий. Наступало лето и груди у подножия холма так расплодились, что продраться сквозь их заросли было почти невозможно. В зарослях постоянно толклись парочки, и то дело проваливаясь в необходимые ямы, вырытые заботливыми шутниками; женские груди цвели, налитые соком, а на мужских к лету наросло горазло больше мышц, чем в прошлом году.

Дети катались с грудей как с горок и дразнились, видя, как Поль ведет месть на поводу. Иногда месть рвалась, но у Поля пока хватало сил ее удерживать. Замок уже поднялся до четвертого этажа и ночами Поль делал вылазки по полной программе, с необходимой амуницией, под секундомер и с картой лабиринта. В коридорах и комнатах необходимо было двигаться быстро, как лопнувшая резинка и бесшумно, как смерть. С каждой ночью он проходил маршрут все тише и быстрее.

Он полностью восстановился. Он вспомнил как зависать на потолке, как прыгать из окна в окно, закручиваясь при этом и подражая полету мяча при ударе «сухой лист», пролазить в щели, проделанные специально для голодных мышей, и не обвариваться, вступив в кастрюлю с кипятком. Уже сейчас он был достаточно силен, но месть его пока была лишь размером с теленка, хотя уже и отрастила гребнистый хвост и два зародыша для дополнительных шей.

У входа в замок он разбил большой парк из декоративных грудей, в точности такой же, какой был в старом замке. Здесь, в парке, Полю пришлось выдержать первый бой с местными оборванцами.