Вторым месяцем осени, как чаще всего и бывает, случился месяц А Не Наоборот. В этом месяце, несмотря на опасность возвращений, Поль перешел сорок девять холмов и добрался до стен старого замка. Опять он глядел на это древнее жилище, в котором провел лучшие годы и познал столько счастья, глядел влажными глазами. Все виденное он собирался предать огню и мечу, чтобы с чистой совестью начать новую жизнь. В окнах горели огни. Примерно дюжина потерявшихся стражников гуляла по саду, некоторые тискали те груди, что особенно налились.

Впрочем, некоторые из грудей уже начинали вянуть, чувствуя приближение холодов.

Один из стражников влез на дерево и плакал, заглядывая в окна – бедняга уже совсем потерял надежду вернуться. В окнах виднелиль силуэты директора замка, в каждом окне по одному, а в некоторых даже и по два и исходя из этого Поль понял, что силуэты расставленны просто для отвода глаз, а сам директор прячется.

Выходя, он прошел через «Лесные дали» Шишкина и даже помедлил на прощание, вспоминая, сколько раз он проходил сквозь эту картину в своем босоногом детстве и никогда не думал, что вот так, как сейчас… Короче говоря, он не пожалел, что не взял месть в это путешествие. А месяц Души и Мира выдался теплым и дождливым. Месть перестала расти и даже съежилась, от сырости, должно быть;

Поль часто молился и вопрошал бога, дозволено ли то, что он намеревался сделать.

Бог смущенно разводил тяжело драпированными руками и качал головой, потряхивая нимбом: он тоже не имел определенного мнения. С одной стороны, убийство не прощается, но с другой стороны, раз уже построен столь великолепный замок, будет жаль, если он пропадет напрасно. Поль продолжал тренироваться, хотя и без прежнего рвения. Он научился падать вниз головой, отражаться от полированных поверхностей и держать удар силой восемнадцать тонн на треугольный сантиметр.