- Где Мажене развешивал свои картины, это его дело.

- Кто делал копию?

Грандель замялся, на его лице появилась неуверенность.

- Я уже не помню. Был тут один из таких молодых художников, которые годятся лишь в копиисты.

Антиквар явно чего-то недоговаривал, но как к нему подступиться, Пери пока не знал.

- Хорошо, у меня все. - Он кивнул Гранделю и вышел из антикварного магазина.

На углу улицы, прежде чем свернуть на бульвар Курсель, Пери оглянулся вокруг. Он знал Париж не хуже опытного таксиста, знал историю и особенности каждого района, знал и то, что улица Каше видела лучшие времена. Торговля Гранделя антиквариатом, несомненно, держалась на постоянных клиентах. Иностранцы и просто приезжие не сворачивали на эту тихую, пустынную улочку, по обе стороны которой тянулись небольшие трехэтажные дома с крутыми крышами и изящными витиеватыми решетками на окнах - последними свидетелями того, что здесь некогда проживали весьма состоятельные люди.

Стоял теплый осенний день, парочки влюбленных прогуливались по бульвару, и мысли Пери вновь вернулись к его участку за городом, к строительству длинных сходней, которые он собирался проложить через камышовые заросли от берега до чистой воды, к лодке для рыбалки, к детям. Пери был спокойным, не слишком разговорчивым, но жизнерадостным человеком. Несколько полноватый для своих тридцати пяти лет, он все же сохранил хорошую спортивную форму. Из состояния душевного покоя вывести его было нелегко. И тем не менее без каких-либо причин у него возникло тревожное чувство, и, вместо того чтобы отправиться домой, как наметил, Пери принял неожиданное решение. Оно могло серьезно отразиться на всей его карьере, но иного пути узнать, чем в действительности занимается этот Грандель, он не видел.

Пери позвонил инспектору Ситерну и договорился встретиться у него на квартире.

5

Ситерн был полной противоположностью Пери.