Искать помощи у полиции? После смерти Мажене это чревато последствиями. Веркруиз наверняка выболтает, что он, Ламбер, в тот вечер находился в Верде, и тогда он крепко сядет в лужу — это ясно как божий день. Следовательно, он вынужден действовать дальше в одиночку, полагаясь только на себя.

Грандель обслуживал клиента, когда вошел Ламбер. Ни улица, ни дом, знавшие, очевидно, лучшие времена, не выдавали, что этот антикварный магазин — один из старейших и самых известных в Париже. Выставочный салон — длинный и узкий — уже давно не ремонтировался. Большинство картин на стенах были отличными копиями работ старых мастеров, но среди них висели и подлинники известных современных художников. На застекленных витринах лежали старинные гранатовые украшения, серебряные и золотые браслеты, на столиках и полках стояли фигурки из слоновой кости, часы в стиле рококо, фарфоровые вазы, расписные шкатулки.

Проводив клиента до двери, антиквар направился к Ламберу. После первых же слов репортер понял, что за человек Грандель. Ему был хорошо знаком этот холодный, равнодушный взгляд, эта высокомерная складка у рта.

— Если я скажу вам, что не знаю никакой Эреры Буайо, то так оно и есть. Еще что-нибудь?

Ламбер сдержался. «Почему все-таки Грандель отрицает знакомство с Эрерой? — подумал он. — Ведь эта Фротье, консьержка с улицы От, язвительная, тощая, сварливая старуха с пучком редких волос на голове и пронзительными птичьими глазками, наверняка говорила правду, что частенько видела Эреру в обществе Гранделя, обычно столь пьяной, что она, видимо, даже не соображала, что творил с ней такой сластолюбец…»

— Жаль, что вы не знакомы — много потеряли. — В голосе Ламбера звучало неподдельное сожаление. — Она была великой певицей, ее приглашали даже в нью-йоркскую «Метрополитен-Опера». Ну, а некий дом на улице От вам известен? Или о нем вы также ничего не слышали?