– Кроме рядовой Заразы, доложите о ранениях и потерях!

– Потеряно около полулитра мочи, сэр! – гаркнул Хват. – Простите, сэр, я очень испугался.

Шнырк с Зарой широко улыбнулись, а Хам покосился на Зару и довольно тихо прогудел:

– А что с ней?

– Ушибла лоб о пряжку моего ремня! – гордо сообщил я, и посмотрел в сторону берега, разыскивая источник невнятных далеких криков.

Толстый, двадцать на тридцать метров, плоский валун, на котором мы устроили построение по поводу того, что не утонули, оказался вынесенным метров на сто в море. С берегом его соединял тонкий, в пять шагов, мост, по которому к нам бежала крупная, человек в двадцать, компания.

– Это ерунда по сравнения с тем, как вы отбили задницу, сэр! – бодро рявкнула Зараза.

Я посмотрел на искорки мечей и копий в руках приближающегося к нам взвода и буркнул:

– Спасибо! А теперь кругом разойтись и к бою.

Поворачиваясь, мое отделение перестроилось в сложную конструкцию из Хама с Заразой под ногами по центру и Хватом с Шнырк по флангам. К концу перестроения Зараза и Хам уже держали луки полунатянутыми.

Я прикинул сектор обстрела, который оставляли Заре задницы Шнырк и Хвата, покосился на небольшую баллисту

Остановившись в десятке шагов от меня и наставив на меня копья, ватага замерла.

– Пошел в море! – прорычал в щелочку между щитом и шлемом самый крупный ватажник, занимавший почетное место посередине строя.

За спиной раздался дружный вздох облегчения. Подумав, я тоже вздохнул радостной новости – мы их понимали, и это вселяло надежду в то, что и они нас тоже поймут. Радостно улыбаясь, я сделал обиженных голос и буркнул:

– Да ты че, мужик, башкой о камни стукнулся?! Там же холодно и мокро!

Строй копейщиков, с ног до головы закованных в железо, дружно вздрогнул. Вожак, в пересчете на массу тела вздрогнувший меньше всех, неуверенно возразил: