– Ну что, попал? – спросил он, улыбаясь в усы.

– Попал. – все еще охреневше сказал я и вытащив пистолет, положил его на столик, за которым он сидел.

– Это что? – спросил я его.

– Это – командирский магнитный автомат-ликвидатор образца первой конфедерации. Предназначался для расстреливания в упор одетых в бронескафандр пехотинцев. Снят с вооружения в связи с повышенной опасностью. Имеет три режима стрельбы – одиночный, три пули со средним интервалом, непрерывный с высоким интервалом. При высоком интервале стрельбы скорострельность десять выстрелов в секунду. Начальная скорость пули при накачке ускорителей до максимума – шестьсот сорок звуков. Конкретно данный экземпляр снабжен кронштейнами для подсоединения приклада, или наплечно-пружинной кобуры с нательным магазином на тысячи две пуль, верхним кронштейном под термо– или оптический прицел и нижним для лазерного. Оружейник перевел дух и ожидательно посмотрел на меня.

– А где их можно взять и откуда берется энергия.

– Купить можно в этом магазине. – он протянул мне карточку, выхваченную из рукава. – А откуда он берет энергию, – спроси конструкторов.

Я вздохнул, взял пистолет, вынул обойму, выщелкнул шарик, потом выщелкнул другой, из обоймы, прихваченной на складе.

– Разницы? – спросил я, кивнув на черный и серебристый шарики.

Оружейник боязливо покосился на шарики и сообщил:

– Черный – жесткий сплав обогащенный для массы ураном или плутонием, бронебойный стандартный. А серебряный, который запрещен к применению на территориях КВР – микроатомный заряд какого-то хитрого сплава магния со францием с микроактиватором, эквивалент пять килограмм нитроглицерина.

Я посмотрел на шарики, потом на пояс, где висел незаконный ядерный арсенал и мне стало страшноватенько и противно от ощущения, что в моих руках гнусная вредная неуправляемая сила, которая готова сорваться с цепи и утопить окружающее в липком вязком бесконечном безысходном страдании.