В случае подкрадывания офигевших с похмелья рыцарей или наступления обожравшегося мухоморами гномьего хирда — брать ноги в свои свежекогтистые лапы и быстро-быстро шуршать тапочками куда-нибудь подальше (разбираться по месту). В таком положительном ключе я и остался изображать из себя подберёзовик под елью.

Глава 4 Кто ходит в гости по утрам?

Утро, окрасившее нежным розовым цветом верхушки елей и разбудившее весь наличный состав пернатых дивизий, принявшихся с радостью чирикать, вызвало в моём случае громкий мат.

Мало того, что чвик каждой птички бил по ушам не хуже отбойного молотка и захотелось заняться геноцидом всего живого в радиусе слышимости, так ещё и слабые лучи солнца, вызвавшие такое оживление в природе, ослепили меня почти полностью.

Сразу вспомнилось замечательное ночное зрение и строки из литературы, описывающие дроу как абсолютно не переносящих дневной свет созданий, идеально приспособленных к полной темноте подземелий.

Громко зашипев, я выдал:

— Ssussun! Ssussun pholor dos!

И остолбенело застыл. В мозгу пронёсся не перевод — нет, я точно знал значение данной фразы. Знал и помнил, как перекатываются на языке шипящие звуки тёмноэльфийского наречия.

С помощью небольшого усилия вытолкнул из своего теперь уже явно неприспособленного для этого горла:

— Ссвет! Ссвет тебья ссабери!

Слова русского языка теперь ощущались как нечто выученное и давно забытое. В мозгу проносились слова — предложения — куски текста и имя — имя, такое родное знакомое, но вместе с тем вызывающее странное отторжение частички души ответственной за воспоминания.

Перекатывая на языке звуки этого имени я продолжил сидеть на коленях, покачиваясь из стороны в сторону от изумления и закрывая руками глаза: