С начальником нашего тридцать третьего ИАП-а Николаем Ивановичем Акулиным майор имел беседу в закрытом кабинете в течение полутора часов. Всё это время перед закрытыми дверьми кабинета стояли прибывшие с майором два сержанта с ППД. Вечером случилась вторая неожиданность: к нам на полосу приземлилось звено 'Мигов' НИИ ВВС, и в здании штаба новоприбывшим срочно выделили комнату с охраной. 24 июля утром нам на собрании объявили о формировании трёх новых звеньев с участием прибывших вчера лётчиков. И что на время полётов экипажи звеньев переведут в отдельную казарму и полностью запретят общение с персоналом не занятым непосредственно обслуживанием этой отдельной эскадрильи. Как мы догадались - привлечение пилотов нашей части к формированию эскадрильи было обосновано знанием района боевых действий. Лётчики НИИ ВВС хоть и изучили район по картам, но полностью уверенными себя не чувствовали. Вот в то утро я и узнал, что переведён во второе звено вновь созданной на базе нашего истребительного полка особой ночной эскадрильи. Первое что меня поразило - подписка о неразглашении, которую заставили подписать всех наших вновь переводимых пилотов, и техников. Потом каждого из нас (и аэродромный персонал тоже), почти четыре часа песочили особисты. А после них была отдельная медкомиссия, промурыжившая нас до глубокого вечера. За этот, показавшийся нам бесконечным день, была провёрнута гора организаторской работы. Фактически эскадрилья была сформирована с нуля за неполных восемь часов. Для её организации не жалели ни людей, ни средств. На обслуживание особой эскадрильи раздёргали БАО. Вдобавок против всех норм и правил были выделены мотористы, оружейники и прибористы и всё это для обслуживания одной эскадрильи. В кратчайшие сроки были выделены помещения для отдельной столовой и для дополнительной охраны в виде двух рот автоматчиков. Всех пилотов, включая новоприбывших, поселили в отдельную казарму и запретили покидать расположение части.