Уже вечером, после медкомиссии, нам на собрании в присутствии капитана НИИ ВВС и майора Курова, теперь являвшегося нашим куратором, наконец объяснили к чему такой уровень секретности.

Оказывается, на базе нашей эскадрильи будет проходить войсковые испытания новый секретный химический состав, дающий возможность безо всяких приборов видеть в темноте.

Тем же вечером под присмотром врачей весь лётный состав эскадрильи принял микстуру. Нам раздали мотоциклетные очки с затемнёнными тёмно-синими стёклами, рассадили по стульям и выдали рекомендации по дальнейшему поведению на период приёма препарата: Днём и в освещённых помещениях находиться только в затемнённых очках. Ни в коем случае не пытаться смотреть на солнце и осветительные приборы в период действия препарата.

Эскадрилья переводилась на полностью ночной образ жизни. Контакты с любыми людьми извне запрещались. Запрещались даже разговоры и общение с охраной и персоналом БАО. Общение с техперсоналом допускалось только в присутствии охраны. Посадка самолётов, даже при технической неисправности или боевом повреждении разрешалась только на нашей полосе. На период проведения испытаний использование парашютов запрещалось, и они изымались - так что первое время мы летали без них. После беседы с особистами нам стало понятно одно, что в случае угрозы плена - лучше застрелиться самим. Так будет лучше для всех, потому что если тайна этого состава уйдёт к немцам, то их ночные бомбёжки столицы усилятся, а их результативность возрастёт.

Через несколько минут после приёма наступила небольшая дезориентация. Потом начались странные изменения в окраске окружающих предметов. Лично меня особенно поразил цвет ремней портупеи - они внезапно стали розовыми. Довольно тёмное помещение, в котором нас собрали, освещённое только одной керосинкой, внезапно начало светлеть. Даже не так - не светлеть. Места, ещё недавно покрытые густой непроглядной тенью, теперь стали видимы из-за того, что тени, щедро заполнявшие помещение потеряли свою насыщенность и стали серебристо-прозрачными.