Кроме этого все находящиеся в помещении внезапно начали светиться насыщенным красным светом. Впрочем, мои руки и видимые части тела тоже светились. А находящаяся на столе перед нами керосинка засияла как прожектор. И у меня, и у остальных испытуемых глаза очень быстро приспособились к новой чувствительности и странностям в освещении. Как нам объяснили находившиеся рядом медики, на период действия препарата глаз человека начинает воспринимать невидимое инфракрасное излучение, и возрастает чувствительность к световому излучению видимого диапазона. Также происходит процесс изменения зрачка, что хоть и позволяет более быстро приспосабливаться к изменению освещённости, но немного сужает поле зрения пилота. Кто-то из медиков НИИ ВВС, сейчас уже не помню кто - да и не представлялись они поначалу, высказал мысль о том, что своим действием препарат на голову превосходит испытываемые микстуры на основе белладонны. Те вызывают лишь расширение зрачка и увеличение количества проникающего к глазному дну света, но не позволяют работать в условиях переменного освещения. Также при их использовании сильно теряется острота зрения. В довершение своих слов он попросил включить свет. Вспыхнувшие под потолком ещё недавно слабые электрические лампы залили помещение почти нестерпимым голубым светом. Инстинктивно я зажмурился, но это не помогло, так как свет лампочки продолжал пробиваться даже сквозь веки. Лишь натянув очки, я смог чуть приоткрыть глаза. Даже в очках окружающий свет был очень ярок, а без них он просто физически приносил боль. Через некоторое время глаза несколько приспособились к освещению, но всё равно по отзывам лётчиков, столь яркий свет вызывал раздражение, и поэтому было ощущение, что в глаза порошило пылью. Видя наше состояние, электрическое освещение в комнате отключили, оставив его только в коридоре за закрытой дверью. Тогда мы ещё не знали, что стали первыми испытателями не просто фармацевтического препарата, а первого препарата с магической составляющей.