Глубоко затянувшись и выпустив клуб ароматного табачного дыма, Сталин произнёс:

-Знаешь Лаврентий, а устрой-ка ты проверку этому инопланетчику. Твои ведь специалисты и не таких кололи ....

21.07.1941 Кадорин Андрей Геннадьевич

Жесткие стулья в Кремле. Очень жесткие, особенно когда голову мысли ломают. И сидишь ты - ожидаешь вызова непосредственного начальства. Да не просто сидишь, а находишься под бдительным конвоем из четырёх, можно так сказать коллег. А ведь начиналось всё довольно радужно.

У-2, как ни странно, не развалился в воздухе, как предрекал скептически настроенный Ссешес. С определением на местности тоже проблем не возникло. В Москве кто-то умный высказал предположение, что ночное зрение - ночным зрением, а самым нормальным ориентиром ночью будет река.

Поэтому по-тихому, не форсируя мотор, стараясь как можно больше экономить горючее, я тарахтел на высоте, примерно метров двести, на юго-восток. И примерно через десять минут увидел на сером фоне ночного леса блестящую змею реки. Кстати, эффект зелья ночного виденья воспринимается с самолёта совсем по-другому, чем на земле. Представьте, что капот двигателя светится интенсивным красным светом, а за самолетом тянется быстро гаснущий темно-бордовый шлейф. Да ещё Ссешес сволочь, зелье почти перед вылетом дал - поэтому оно уже в воздухе действовать начало. Я сперва, чуть штурвал от страха не отпустил - думал, двигатель загорелся, а шлейф этот - топливо горящее. Но ничего, потом разобрался - вспомнил, остроухий наш объяснял, что зелье позволяет видеть диапазоны излучения ранее человеческому глазу не подвластные. В том числе и тепловое излучение работающего мотора и остывающих выхлопных газов.

Так значит, долетел я до речки и сразу повернул вдоль течения на восток. А после этого оставалось только притоки считать, да и на четвёртом повернуть на юг. Красота!